Любимый момент в клипе November Rain

Guns N' Roses fans         

Посетите GnR.su - сайт о Guns N\' Roses. А сейчас Вы находитесь на международном русскоязычном форуме поклонников группы Guns N\' Roses.

Guns N' Roses fans »   Официальные релизы группы Guns N' Roses »   Любимый момент в клипе November Rain
RSS

Любимый момент в клипе November Rain

ваш самый любимый момент в клипе November Rain?

Текущий рейтинг темы: Нет
Выводить сообщения

<<Назад  Вперед>>Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
Печать
Ответить  Новая тема    
KG-Rose
Долгожитель форума

KG-Rose
Откуда: Paradise City
Всего сообщений: 1300
Рейтинг пользователя: 107


Ссылка


Дата регистрации на форуме:
22 фев. 2009
Вот когда-то вытянул с другого форума (кстати, видел там наших). Наверное пришло время раскрыть все карты.
Автору перевода заочное "СПАСИБО".

Итак, читаем, высказываем свои соображения и ощущения.

Без тебя (Дел Джеймс)

Если бы даже он хотел присоединиться к танцу, Майне не смог бы позволить себе прервать такую красоту. Ее гибкое тело покачивалось по-детски невинно, спокойно, медленно двигаясь в ритм. Ее невинность была очаровательна, ее красота завораживала. Майне знал, что она разозлилась бы на него, если бы он наблюдал за ней без ее ведома. Но десятилетний вуайер внутри его взрослого тела подстрекал его и не заботился о последствиях. Кроме того, это зрелище было предназначено для него. Ее глаза блестели, напоминая ему океан, таящий в себе красоту и тайну. Легкий ветерок развевал ее львиную гриву. Длинное до пят, прозрачное платье скрывало хорошо сложенное тело, а глянец пота придавал ей мерцание. Она казалась слишком красивой, чтобы быть настоящей. В течение этой доли секунды, пока длилась зрительная эйфория, Майне понял, что она была единственной женщиной, которую он по-настоящему полюбил. Ее глаза засверкали. «Она, должно быть, слышала меня», - подумал он, когда она повернулась перед ним. Он не хотел разрушать эту красоту, только наслаждаться ею. Ее полные губы одобрительно улыбнулись. Затем песня зазвучала громче.
Острый приступ паники пронзил его, когда Майне понял, какая из его песен звучала. Холодный пот просочился сквозь его поры, и ужас охватил его. Он увидел, как реальность деформируется. Дышать становилось все труднее и труднее. Безысходность атаковала и скрутила каждый мускул его худого тела. Но намного хуже боли, был страх. С комом в горле он подошел к магнитофону. Все теряло свой естественный облик: стены, пол, мелодия стали сюрреальными. Чем громче звучала музыка, тем труднее ему было двигаться. Ему нужно было остановить компакт-диск, но ноги будто превратились в огромные бетонные блоки. Он не мог так быстро двигаться. Она уже держала дуло пистолета у своего виска.
БАХ-Х-Х!
Майне проснулся в поту, безмолвный крик застрял в горле. Последние шесть часов прошли в коме, порожденной алкоголем и наркотиками. Сон был для него редкостью и был возможен только при помощи определенных средств. Неважно, спал ли он шесть часов или шесть минут, кошмары все время его преследовали. Он не мог обходиться без снотворного или антидепрессантов. Он написал песню, и был ею проклят. Дрожащими руками он вытер пот со лба и потер пальцами атласную простынь. Серебряные и золотые браслеты на руке звякнули друг о друга. Он всматривался в электронные часы, стоявшие на ночном столике, который был встроен в холодильник. На часах лежала наполовину пустая пачка «Мальборо». Он уставился на зеленые мигающие цифры, но они ничего не значили. Действительно, не имело значения, сколько сейчас времени, его время - это деньги других людей. Было что-то более важное, чем наличные или время. Осторожно он присел на кровати. Измученно посмотрел на то, что лежало на столе, ища остатки драгоценной «коричневой пудры». На столе лежали обгоревшие спички, погнутые сигареты, пустой мешочек из-под наркотиков, никакого допинга. Но это неважно. Он всегда мог достать еще. Сидя на краю кровати, Майне потянулся и открыл дверцу холодильника. Там стояло несколько банок «Будвайзера», пищевая сода и холодная бутылка «Дом Периньон». Он схватил холодную банку и одним глотком прикончил половину. Он делал это каждое утро. И сразу же его больной голове полегчало. Хотя он не хотел признаваться в этом, наступило время отвечать за свой образ жизни. Он знал, что ему срочно нужно быть в студии, но он был не в состоянии сейчас туда отправиться. К тому же запись его последнего альбома «Один» была закончена месяц назад. Сейчас альбом был на конечной стадии микширования. Если Майне нравилось то, что он слышал, то он утверждал песню, и запись производилась вовремя. Если нет, то все переделывалось. Так какого черта им нужно от него? Он откладывал все как можно дольше, пока, наконец, не встал.
Ванная комната, даже в большей степени, чем спальня, напоминала зону бедствия. Разбросанная одежда, крема, мусор, кассеты и полотенца представали перед взором. Будто радаром, он нашел унитаз, разразился приступом рвоты, и ему стало лучше. Он вернулся в спальню, чувствуя себя не человеком, а скорее роботом, переодетым в человеческую плоть. Тупая боль в животе, но он к ней привык. Она, как и другие прорехи в его здоровье, могла быть приписана к его неумеренному образу жизни. На Майне были только жокейские шорты и украшения. Он споткнулся перед комодом, передвинул пару штанов из черной кожи, сшитых по его заказу. Он обнаружил темно-фиолетовое шелковое кимоно и одел его. В ящике комода лежал пузырек с граммом кокаина. Длинным ногтем правого мизинца одетый в лохмотья музыкант отправил себе в ноздрю восемь коротких затяжек рок-н-ролльного «аспирина». Кимоно охлаждало его жаркое тело. Он спросил себя, взбодрился ли он, и сделал вывод, что, скорее всего, да. Он вечно был истощен, как от бесконечной лихорадки. Это, конечно, было до тех пор, пока он не получал свою дозу. Он допил пиво и швырнул банку в направлении корзины для мусора, уже переполненную пустыми жестянками. Смотрясь в огромное зеркало, уставший затворник не узнавал себя в отражении. Конечно, длинные светлые волосы и татуировки свидетельствовали, что это его отражение, но выглядел он изможденным. Майне больше походил на человека, готового к госпитализации. Его привлекательное лицо было печальным, напряженным и невыразительным. Всклокоченная борода скрывала его подбородок, а изумрудные глаза уже не были похожи на драгоценные камни, скорее на подделку. Сейчас ему было необходимо выпить.
За последние четырнадцать лет он массу времени посвятил выпивке, а ему всего было двадцать восемь. В подростковом возрасте пиво и вино, затем – водка и ром в ночных клубах, что, в свою очередь, привело к виски. Выходя из спальни, он мысленно помолился своему святому покровителю Джиму Биму, чтобы хоть что-то найти в винном шкафчике. Проникновению золотистого света мешали толстые шторы. Прошлым вечером в гостиной была небольшая заварушка. Повсюду были разбросаны переполненные пепельницы, бутылки различных алкогольных напитков, пустые и полупустые пачки сигарет и пивные банки. Несколько CD-дисков были заляпаны остатками кокаина. Майне попытался вспомнить, кто был на вечеринке, но не смог. Пустая пачка от сигарет «Kool» означала, что здесь был один из его многочисленных дилеров – Джеми Джаз. Потребовалось немного времени, чтобы провести связь между пустым пузырьком в спальне и Джеми. Джеми (произносится Джей-мии) был типичным голливудским дилером, поставлявшим кокс, ток, крэк или героин депрессивным знаменитостям, используя их слабости. Майне поискал еще какие-нибудь улики, чтобы понять, кто был на вечеринке, но ничего не обнаружил. Он проскользнул в буфет, который был по соседству с кухней и открыл шкаф. Здесь было несколько бутылок отборного белого вина. Нервная волна прошлась по его желудку. «Что если здесь нет виски?» Он стал передвигать бутылки, пока не нашел нужную. Майне облегченно вздохнул, пока разламывал капсулу с наркотой, и заметил себе, что нужно пополнить запасы. Аромат виски был для него эквивалентен аромату свежесваренного кофе. «Тебя-то я и ищу, любимая», - сказал вслух Майне, поднося бутылку к губам.
Как и каждый день, за одним глотком шел следующий. После нескольких глотков, он почувствовал себя лучше. Майне убрал бутылку в холодильник. Если ему повезет, то он будет пьян еще до того, как начнется день. Он задвинул бутылку «Будвайзера» и вернулся в грязную гостиную. Его голова наполнилась глухим шумом. Он не мог понять, что это – следствие кокаина или кондиционер. Если бы он только мог вспомнить, что за день сегодня, тогда смог бы узнать, придет ли горничная. Она бы принесла выпивку. Музыкант сел на диван, снял телефонную трубку и набрал 411.
- Оператор, скажите, пожалуйста, какой это город?
- Лос-Анджелесс.
- Да? А какой сегодня день? – без обиняков спросил Майне, закуривая «Мальборо».
- Что?
- Какой сегодня день?
- Сэр, я оператор.
- Ма-а-ать моя, ты информатор, и я задал тебе вопрос, - заметил ей Майне и ехидно усмехнулся.
После небольшой паузы, она ответила:
- Сегодня среда, сэр.
- Спасибо, - сказал в ответ и повесил трубку.
Сегодня горничная не придет. Не так бы он хотел начать этот день. Он допил пиво, затушил сигарету и вдохнул еще кокаина. Спустя несколько секунд Майне вспомнил, где у него находятся мусорные баки и начал наводить порядок. Кружа по большой спальне, он собрал весь мусор и выбросил его. Бутылки и пустые контейнеры из-под еды заполнили мусорный бак доверху, угрожая свалиться на пол. Через десять минут комната приняла хоть какой-то нормальный облик. Кроме этих апартаментов, у него был дом на Манхэттене и в Хьюстоне. Он редко посещал этот особняк на Голливудских холмах, или, если угодно, дом в Мауи. Оба они воскрешали слишком много воспоминаний о ней. В доме на Голливудских холмах он и Элизабет Астон провели так много незабываемых минут. Его мысли стали изменять ему, заставляя все больше вспоминать о ней. Майне инстинктивно направился в бар и достал бутылку виски. Он мог думать об Элизабет хоть до пенсии. Со всеми своими деньгами, славой, успехом, которого он добился, он не мог удержать таких простых вещей, как любовь и дружба. Он никогда не хотел причинять боль, особенно своим близким, но по какой-то причине именно им наносил больший вред. Он никогда не хотел быть злым, но, живя под микроскопом у всего мира, любой проступок в общественной или личной жизни, как правило, преувеличивается и оказывается в «Вечерних новостях». Личные недостатки и испорченность не приличествуют элите. Он часто терпел молча, пока ему не приходилось покидать свою клетку. Майне пытался быть только самим собой, правильно ли он себя вел или нет. Доктора, терапевты, хирурги, фанаты и все, кто его окружал, пытались помочь Майне, но он только сильнее погружался в свой кокон, отчуждаясь все больше. Он часто спрашивал себя, кто же он на самом деле. Был ли он продуктом своего общества или он сам по себе от рождения? Был ли он уникальной личностью или только видимостью этого? Был ли он продуктом своего воображения или еще одним кирпичом в стене? Поймет ли он когда-нибудь свою судьбу?
В глубине души он анализировал, почему его отношения с Элизабет столько раз терпели крах. Не будучи ученым, он анализировал ситуации, размышляя над тем, что он должен был сказать и чего не должен был делать. Возьмем, к примеру, секс – почему Элизабет не могла понять, что если он изредка не ночует дома, это не значит, что он ее не любит? Для него секс был игрой со сменой актеров. Он никогда не заставлял ее быть моногамной, но в глубине души знал, что если обнаружит, что она занималась сексом с кем-то другим, то ему будет больно. Да еще как! Осознавая все это, он не мог ограничиться только одной женщиной. Имея свой торт, он хотел съесть еще чей-нибудь. Он пытался быть открытым с ней, но кое-какие вещи решил хранить в секрете. Секс был для него пагубной привычкой, подобно выступлению на сцене. Разная публика, как разные партнеры, были более требовательными и усерднее заставляли его работать за свои аплодисменты. К таким удовольствиям он имел тягу, как к наркотикам. Будь хоть целая империя в его распоряжении, деньги не могли дать ему ни любви, ни счастья, ни душевного спокойствия. Ни Элизабет. Осматривая огромную гостиную, разочарованный музыкант всматривался в современный дизайн. Все это имущество, исключая разве что нескольких подарков, ничего не значило для него. Вся эта дрянь не была настоящей. Он был окружен трофеями игры, которая ничего не значила. И он устал от этих игр.
Острая боль в левом ухе настигла его в темном коридоре. Звон в голове будто вспыхнул и взорвался. Еще один побочный эффект рок-н-ролла: больное ухо. Глухой шум длился всего секунду, но память о последнем шоу его группы «Suicide Shift» никогда не угаснет. Он не мог вспомнить причину, по которой Элизабет не стала сопровождать его в последнем выступлении этого тура. Турне группы длилось больше четырнадцати месяцев, они отыграли свыше 285 концертов. Каждые несколько недель Майне привозил ее в тот город, где у них был концерт, и она оставалась на несколько ночей. Заключительный концерт – наиболее важная часть любого тура. Это был первый хэдлайновый тур «Suicide Shift», и Майне хотел разделить свои чувства с ней. Это была кульминация долгого турне, многих часов работы, и празднество, которое они устроили потом, было грандиозным. Он звонил ей несколько раз, чтобы предложить билет на самолет, пытался уговорить ее, но она не могла прилететь.
Концерт длился более двух часов, искрясь бешеной энергией. Конечно, Майне потребовалось большое количество наркотиков и алкоголя до и во время выступления (так проходил каждый концерт), это было во Флориде, и он знал, что впереди у него месяц отдыха, что давало ему дополнительный импульс. Каждый раз, когда он пел соло, он пытался спеть лучше, чем в прошлый раз. Каждый раз, когда он подносил микрофон, его голос усиливался энергией виски. Его лучшее выступление! Публика признала это оглушительными аплодисментами.
После заключительного выступления на бис, наступило время праздника. Майне удалился в свой номер с двумя горячими самочками. В ванной он принял небольшую дозу героина. Как раз столько, чтобы улучшить свое самочувствие и забалдеть, но не отрубиться. Только эти две сексуальные девушки могут заставить его почувствовать себя лучше. Они приложили усилия, чтобы его трусы из коричневой замши стали мокрыми, тогда он присоединился к обнаженным женщинам, и бурное веселье началось. Наркотики затуманили и без того не очень хорошую память, но Майне помнил, что в комнату вошел пьяный в стельку Питер Терранс. Ударник перепутал номер Майне и свой. В духе праздника, Майне предложил ему одну из девочек. Терранс отказался, сказав, что нашел свою единственную, и вышел. Менаж втроем продолжился. Немного позднее в дверь постучали. Думая, что это Терранс вернулся, чтобы принять предложение, Майне крикнул, чтобы входили. В дверях с сумкой для ночных принадлежностей стояла Элизабет. Она экспромтом решила прилететь из Лос-Анджелесса в Майами, чтобы быть с ним. Развернулась отвратительная сцена. Элизабет закатила истерику и стала крушить все подряд. Это было началом конца их отношений.
Майне остановил воспоминания. Его левое колено громко хрустнуло, когда он вытянул ноги и направился к телефону. Он нажал кнопку. Номер Элизабет все еще хранился в памяти телефона, то и дело Майне набирал его, чтобы услышать, как звонит ее телефон. Также в телефонной книжке были номера его звукозаписывающей компании, менеджера, трех участников группы и нескольких торговцев наркотиками. Телефон Элизабет не отвечал, и он набрал еще один номер. Его многочисленные браслеты звякнули, и несколько секунд спустя на том конце провода ответили.
- Да? – спросил далеко не восторженный голос.
- Это я, - сказал Майне, проглатывая кокаин.
- Мой главный обожатель! – голос Джеми зазвучал, как кассовый аппарат. – Чего пожелаете?
- «Верхнюю» и «нижнюю часть города».
Кокаин и героин.
- Никаких проблем. Ты ведь помнишь, что я сделал для тебя прошлой ночью?
- Да.
Он не помнил.
- Ты должен мне три тысчонки, братишка, - напомнил дилер.
- Уверен, у меня есть какая-то мелочь. Если не найду денег, дам тебе пять своих кредиток «Версателлер», и ты сможешь получить то, что я должен.
- Ну, тебе решать. Скоро буду, - ответил Джеми так, будто оказывает Майне услугу, и повесил трубку.
- Хрен моржовый, - пробормотал Майне.
Он зажег сигарету и достал себе еще пива. Крышка со звоном слетела, и пена поднялась к самому горлышку. Его взгляд замер, он ухмыльнулся, затем подошел к зашторенному окну, потянул на себя рычаг и позволил яркому солнечному свету ворваться в гостиную.
- Благохреню покорно, - объявил он громко и, прищурившись, показал средний палец небу. Вид с его балкона открывался шикарный, представляющий взгляду панораму Города Ангелов. В основном Майне держал шторы закрытыми, предпочитая не быть частью внешнего мира. В квартире было безопасней. Напротив дальней стены, в углу, поблескивая гладкими клавишами, стояло старое пианино марки «Стейнвей». Он провел много приятных часов за этим инструментом; даже если он не играл, пианино давало ему визуальное удовлетворение. Это был инструмент точности и грации. Рядом с пианино в тему располагалось полдюжины гитар известных марок: «Лес Пол», «Стратокастерс» и «Телекастерс». Этими гитарами он очень дорожил.
Раздался звонок, пробудивший Майне от его дрейфующих мыслей. Он подошел к домофону и нажал кнопку, чтобы открыть парадную дверь. Через несколько минут Джеми Джаз был в его квартире. Множество платиновых и золотых дисков украшали стены. Ушли годы для того, чтобы добиться такого результата, и многие часы сочинительства, записей, усилий, зато теперь можно и плоды пожинать. Его песни рождались душевными переживаниями и болью, большинство песен были основаны на его личных неурядицах. Этими песнями он гордился и верил, что они выдержат проверку временем. Большинство же песен, написанных в жанре хард-рока, не несли в себе большого смысла или были не такими многозначными. К сожалению, без Элизабет эти награды уже не радовали. Майне извинился и пошел в спальню. За одним из платиновых дисков находился сейф. Он отодвинул диск, набрал комбинацию цифр и открыл тайник. В нем лежали драгоценности, документы, около четырех тысяч долларов наличными, курительная трубка и заряженный «Магнум 357». Он схватил несколько банкнот и вернулся в гостиную, оставив сейф открытым. Джеми сидел на черном кожаном диване, задрав ноги на мраморный кофейный столик и рассеянно изучая свой костюм (который ему дал Майне). Джеми налил себе пива.
- Какова общая сумма?
- Включая прошлую ночь? Шесть, - ответил Джеми, пейджер у него на поясе завибрировал.
Майне протянул шесть тысяч, остальные убрал в карман брюк. По выражению лица Майне, Джеми понял, что тот хочет остаться в одиночестве.
- Звони, если что понадобится, - предложил Джеми, покидая квартиру.
Когда дверь захлопнулась, мозг Майне лихорадочно заработал, но тело отказывалось ему подчиняться. Он сжимал в руке наркотики, но вместо того, чтобы найти шприц, он вернулся в спальню. Что-то лежащее в сейфе привлекло его взгляд. Он подошел к тайнику и открыл дверцу шире. Там лежал фотоальбом с драгоценными воспоминаниями. Положив наркотики на грязный ночной столик, он повалился на кровать и начал листать фотоальбом. Запечатленные на пленке образы и чувства были настолько значительны для него, что хотелось умереть. Элизабет бросала ему вызов и, в то же время, безумно возбуждала. Она по-матерински заботилась о нем, когда он был болен, что случалось довольно часто. Она высвобождала глубинные чувства, которые он пытался скрыть. Ее красота, как душевная, так и физическая, была его желанием. Но когда она принадлежала ему, он делал все возможное, чтобы потерять ее.
Он взглянул на вторую страницу. Он даже не знал, сколько раз он мастурбировал на эту фотографию. Возможно, через день. Это был мгновенный снимок, сделанный во время отдыха в Лас-Вегасе. На фото ветер развевал ее длинные волосы, полностью открывая лицо. Она улыбалась. За ее спиной был отель «Дворец Цезаря», в котором они провели больше двух недель, в их распоряжении был многокомнатный пентхаус. Это был обычный туристический снимок, но ее улыбка взволновала его. Это было так безболезненно. Майне сделал бы что угодно, только бы увидеть снова такую улыбку. Он бы сделал все, чтобы снова почувствовать ее губы, ее тело.
Он расстегнул свои кожаные штаны. Перед тем, как начать себя стимулировать, он потянулся к столику и достал бутылку «Дом Периньон». Бутылка открылась с неизменным хлопком, пошел дымок, но ни капли не пролилось.
Делая небольшие глотки шампанского, он пролистал тоненький фотоальбом, избегая увидеть последнюю страницу. Он редко смотрел на последнее фото. Как всегда, он заводился от фото на второй странице. Когда бутылка была пуста на две трети, он стянул штаны и трусы до колен и смочил остатками шампанского ладони. Это была часть ритуала. Они с Элизабет любили шампанское. Он и сейчас хотел бы поделиться с ней. Когда он стал влажным от возбуждения, все его мысли куда-то ускользнули.
Во время одного из последних совместных ужинов, она произнесла фразу, которая вдохновила его на самую красивую песню, которую он когда-либо написал. «Я не могу жить с тобой, и не могу жить без тебя» - он слышал эти ее слова, будто она только вчера это сказала. Стихи вытекали из ручки на бумагу быстрее, чем он мог писать. Для Майне это был способ выразить свою точку зрения на то, что происходило между ними. Песня «Без тебя» не была извинением, это только его версия происшедшего. В Штатах продалось свыше трех миллионов копий этого рок-н-ролльного откровения, песня возглавляла все музыкальные чарты и вознесла его группу на вершину рок-сцены. Он предложил Элизабет половину гонорара от продаж, ведь без нее не было бы этой песни. Она вежливо отказалась. Потом началось мировое турне. Когда выступления проходили в Лос-Анджелессе, Майне отчаянно хотел увидеть ее. Неважно, сколько у него было женщин, он был готов ради нее на все, за исключением того, чтобы позволить ей навсегда уйти из его жизни.
Он постоянно звонил ей на протяжении двух дней, оставлял сообщение за сообщением на автоответчик. Он бы звонил ей, даже если бы она никогда не ответила. Она не ответила.
После концерта Майне сказал себе, что не совершат одну и ту же ошибку дважды. Он быстро принял душ, переоделся и сбежал, минуя закулисную шумиху. Водитель повез его к Элизабет. Прямо из лимузина он позвонил ей. И снова оставил сообщение:
- Элизабет, я знаю – я надеюсь, что ты дома. Я внизу, и если мне придется сломать дверь, чтобы увидеть тебя, то я готов это сделать. Если хочешь вызвать копов, что ж, вызывай их сейчас… Я ничего не жду от тебя. Да я и не заслужил ничего… Черт, я даже не знаю, что пытаюсь сказать, если не считать того, что я все еще беспокоюсь о тебе. Слова не могут исправить то, что я сделал, но, черт, это уже сделано… Мне очень нужно увидеть твое лицо снова, - тихо говорил Майне.
Слова до сих пор эхом звучали в его голове, и он спрашивал себя, мог ли он по-другому выразить свои чувства. «Сейчас уже поздно», - подумал он, находясь уже в здании. Это был один из тех редких случаев, когда после концерта Майне был трезв. Лифт поднял его на нужный этаж и Майне услышал хорошо знакомую музыку. Чем ближе он подходил к ее двери, тем отчетливее слышал музыку. Его мысли лихорадочно закружились, когда раздался выстрел, эхом пронесшийся по коридору. Он подбежал к ее двери и плечом снес деревянную преграду. Он нашел Элизабет на диване, она истекала кровью, стена за ее головой тоже была в крови. Перед ней стоял столик, на котором был автоответчик, шариковая ручка и несколько смятых в клубок листов бумаги. Он стоял перед ее трупом. Как могло такое случиться? Все, что он делал – просто любил ее. Опустошенный, он медленно подошел к громко играющему магнитофону. Песня «Без тебя» была запрограммирована на повтор. Он спросил себя, сколько же раз она прослушала эту песню и застрелилась? Затем он увидел, что перед автоответчиком была записка.
«Собственной персоной и с пулей», - гласили красные пятна.
Слезы хлынули обильным потоком, задрожав от ужаса, Майне закричал так, что сжались легкие: будто на волю выпустили дикое животное. Его пронзительный крик грозил разбить окно. В висках застучало, голову сдавило давление. Убила ли она себя из-за того, что они исчерпали свои отношения или из-за того, что он не позволил ей жить? Могла ли песня, которую он написал, довести ее до такого? Реально ли то, что он видит? Затем другая мысль пришла ему в голову. Майне вынул пистолет из руки Элизабет и приставил к своему виску.
Он хотел присоединиться к ней.
СПУСК.
Холостой выстрел. Элизабет знала, что ей нужна только одна пуля.
Майне освободился от этого кошмара и начал вспоминать другое. Он вспомнил их гостиничный номер во время медового месяца в Лас-Вегасе, и почти почувствовал неловкость. На кровати царил беспорядок, Элизабет коварно улыбалась.
- Чем ты хочешь заняться?
- Что? – Майне смутился.
Они уже выпили несколько бутылок шампанского и дважды занялись любовью.
- Чем ты хочешь заняться? - тихо спросила она, подзадоривая Майне ответить.
Майне уловил ее игру и решил играть дальше. Если она предоставляла ему выбрать, чем они займутся дальше, то он, безусловно, воспользуется этим.
- Одно из двух: ты можешь забраться на меня и сказать, что любишь меня, или спуститься вниз.
На лице Элизабет появилась довольная улыбка. Она редко слышала слова любви от Майне. Она снова улыбнулась и спустилась к его талии. Ей не потребовалось много времени, чтобы вернуть его к жизни. Через несколько минут, почувствовав, что он уже на пределе возбуждения, Элизабет взглянула на своего мужчину и нежно, очень сексуально, будто произнося заклинание, сказала: «Я люблю тебя».
Майне тихо застонал. Работа давала ему огромное удовольствие, но только не сексуальное удовлетворение. Здесь уже ничего не было. Он отбросил фотоальбом в сторону, чувствуя себя мертвецом, лежал на кровати и таращился в потолок. На какую-то долю секунды он подумал, что слышит мелодию «Без тебя», но это была игра воображения. Его усталое тело лежало на том же месте, где все это происходило год назад. По крайней мере, хоть наркотики на столике были настоящими. Все, что ему нужно лежит на столе. Под часами были спрятаны шприц и почерневшая ложка. Здесь же были наполовину пустой стакан с водой и зажигалка. Майне смешал в ложке нужное количество героина и воды, подогрел зажигалкой дно ложки, пока смесь не прочистилась и не превратилась в крохотный комочек, похожий на хлопок. Нетвердыми руками он добавил немного кокаина и его «спидбол» был готов. Будучи знаменитым человеком, он не мог позволить себе иметь руки, испещренные следами от уколов. Обычно он делал себе инъекцию в заднюю часть предплечья или в ногу. Также он делал уколы и в шею, но сейчас на это не было времени. Как опытный акупунктурист, он сделал укол во взбухшую вену на предплечье.
- Отлично, - пробормотал Майне, осторожно осматривая руку, и почувствовал, как «спидбол» понесся по его венам.
Он снова повалился на кровать. Наркотики и переживания слишком его измотали. Единственная польза от наркоты в том, что она притупляет боль. Наркотики ударили по нему взрывной волной. Спустя какое-то время он понял, что под его левой рукой что-то лежит. Майне медленно перевернулся. Это был фотоальбом, раскрытый на последней странице. Там хранились открытки с соболезнованиями и некролог Элизабет. Слезы, которые он все это время сдерживал, потекли по щекам. Бледное лицо покрылось пятнами, Майне чувствовал себя беспомощным. Он захлебывался от тоски, а от жалости к себе становилось еще больнее. Сердце забилось сильнее, и вопросы эхом зазвучали в его голове. Почему она должна была умереть? Ответа он не знал. Майне встал с кровати. Почему у них все так сильно испортилось? Он направился в гостиную за виски.
Почему?
Он так сильно ее любил.
Почему?
Он предложил ей половину гонорара. Да, половину. Это же целое состояние, но она отказалась.
Почему?
Он пытался что-то исправить. Он пытался быть хорошим, соответствовать общепризнанным нормам. Он хотел понять все то, что случилось с ними. Он хотел, чтобы она любила его. Неважно как сильно он старался, он все равно все испортил.
Почему?
Он хотел стать снова нормальным, но это было невозможно.
Почему?
Он хотел быть с Элизабет, но она умерла. Эти мысли изводили его слабую душу и, следуя абсурдной логике, он решил, что нечего тогда и тело свое жалеть.
- Ааааааааааааааааа! – как пьяный скандалист заорал он на всю комнату. Руками и ногами он колотил ни в чем не повинные стены и мебель. Майне ударил кулаком по стене, и огромная дыра образовалась в штукатурке. Он схватил со стола восточную лампу и швырнул ее через всю комнату. Мраморная пепельница полетела в декоративный диск. Тяжело дыша и покрываясь потом, он схватил платиновую пластинку и разбил ее, осколки стекла разлетались во все стороны. Стекло на полу блестело, как солнцеотражающий песок. Неважно, сколько гостиничных номеров он превратил в руины за свою жизнь, но гитары Майне никогда не трогал. До сегодняшнего дня это было строгое табу. Он подошел к ряду гитар, схватил «Стратокастер 68» и расколотил ее махагонный корпус на дрова. Ломая все подряд, ему становилось лучше. Он подошел к еще одному диску, подготовился и раздробил его правым кулаком. Хлынула кровь, но все было застраховано компанией «Lloyds of London».
Первый раз за день он улыбнулся.
Майне схватил бутылку «Джим Бим» и принялся жадно глотать содержимое. Спасительная жидкость потекла струйками по груди. Боль в руке заметно стихла, но было видно, что на руку придется наносить швы. Неповрежденной рукой Майне включил магнитофон. На цифровом экранчике высветилась известная радиостанция. Это была единственная радиостанция, в плей-листе которой никогда не фигурировали его песни. Его группа была слишком молодой, слишком современной. На волнах этой радиостанции звучали только песни 60-70-ых годов. Он сразу же узнал, что за песня звучит - «Не нужен мне никакой доктор» группы «Humble Pie». Это был грубый рок, который вдохновил его стать музыкантом. За «Humble Pie» последовали «Allman Brothers».
Во время рекламной паузы, Майне вышел на кухню за пивом. Рекламировался музыкальный магазин с самыми низкими ценами в Лос-Анджелессе. А музыкальным сопровождением к этой рекламе была его песня «Без тебя».
Его глаза горели от боли, но слез не было, он понял, что неважно, где он находится – от себя все равно не убежать. Как будто это было его миссией, он подошел к магнитофону и стиснул его в руках. Потребовалось приложить немного силы, чтобы сломать колонки. С приемником в руках он отступил назад, разрывая провода, и оторвал один из громкоговорителей. Обезумевший и задыхающийся, он направился к огромной стеклянной двери, за которой был балкон. Открыв балконную дверь, Майне всем телом ощутил свежий воздух. Холодный ветерок придал ему сил, Майне выглянул через край балкона. Его сияющий, абсолютно черный «Бентли» стоял прямо внизу на парковке. Подняв приемник вверх, Майне нацелился на машину. Увидев, что приемник угодил прямо в цель, лобовое стекло машины покрылось сетью трещинок, а приемник все-таки проломил стекло, Майне ушел с балкона. С бешеной силой он открыл дверцу холодильника, чтобы достать еще пива. Дверца холодильника повисла на одной петле. Майне схватил пиво и, как подающий в бейсболе, бросил банку в коллекцию гитар, едва не задев свою любимицу – «57 Sunburst Les Paul». Он схватил еще одну банку, но тут его взгляд остановился.
Гитары были для него, как приемные дети, которых он по-разному любил. С некоторыми из них были связаны ценные воспоминания, но каждый инструмент был способен творить чудеса. За это он их и ценил и дорожил ими до этого дня. Сейчас было неважно, как сильно он любил эти гитары, или насколько дорогими они были: все, чего он хотел – это почувствовать боль. Боль возвращала его к реальности. Она делала его ближе к Элизабет. Он дал миру музыку, очень хорошую музыку, и немногого просил взамен. Немного пространства, чтобы творить, немного удовольствий, и как насчет душевного спокойствия? Вместо этого у него было столько материальных благ, что всеми он даже и воспользоваться не мог, столько денег, что и сосчитать не мог. Это не стоило борьбы. Однако еще совсем недавно он боролся за все это, как одержимый. А сейчас он бы все вернул. Взгляд с вершины не был таким прекрасным, как казался когда-то. На его творчестве наживались звукозаписывающие компании. Майне довольно быстро разочаровался в музыкальной индустрии, но что он мог сделать? Без этой системы он не мог донести до людей свое творчество. Не имеет значения, что ему говорили – музыкальные ноты никогда не будут эквивалентны долларовым бумажкам. Он занимался музыкой с детства, он любил рок-н-ролл. Это были люди, его люди, но музыку он писал уже не для себя. Значит вот почему, он не мог спать ночью?
Он собирался разбить свои гитары. Не было бы гитар, не было бы его проблем. Он все же сохранил проклятую «57 Sunburst». Он глотнул пива. Жидкость потекла по его лицу. Когда банка почти опустела он раздавил ее. В порыве ярости он раздолбил «Les Paul Black Beauty» об стену. Майне подхватил «Телекастер» и ударил ею столик для кофе так, что сломались и гитара и стол. Затем он взял гитару этой же фирмы и, взмахнув ею, как бейсбольной битой, снес лампу.
- Дешевка конченая, - прорычал Майне.
Он услышал какой-то стук. Кто-то бьет в барабаны? Вдруг он понял, что это подавали знак соседи за стенкой.
- ЧТО, СЛИШКОМ ГРОМКО ДЛЯ ТЕБЯ? – закричал Майне. Стук не прекратился.
- ТЫ БЕСИШЬ МЕНЯ, КОЗЕЛ!
Тук-тук-тук-тук-тук.
- Ну, мудак, я покажу тебе отличный пример для подражания, - ответил Майне.
Тук-тук-тук-тук-тук-тук.
Майне вошел в спальню, подошел к ночному столику. Он высыпал себе в рот приличную дозу кокаина и запил спиртным. Слизнул остатки с ладони, его рот оцепенел. На столе лежала пачка «Мальборо», он закурил. Соседи все еще стучали. Пепельница была переполнена, поэтому он затушил сигарету о стол. Он не хотел конфликта, но этот стук ему порядком надоел. Он достал из сейфа «Магнум» и вышел из комнаты.
- Ну, что, сраный домосед, хочешь поиграть?
Тук-тук-тук-тук-тук.
БАХ-БАХ-БАХ.
Он пустил три пули в стену. Неожиданно стук прекратился. Майне улыбнулся. Он нацелился на один из дисков и выстрелил в сияющий шар. Затем Майне навел курок на телевизор и отправил его к праотцам. Осталась одна пуля. Он со страхом сжимал пистолет. Он легко мог присоединиться к Элизабет. Требовалось только нажать на курок. Эта мысль привлекала его. Возможно, в следующей жизни он все сделает правильно. Закрыв глаза, он медленно поднес дуло к виску. Курок так и поддразнивал его указательный палец. С дулом у виска он чувствовал себя лучше. Но Майне открыл глаза. Напротив, насмехаясь над ним, стояли две гитары. Когда-то они олицетворяли для него святость. Игра на них была его любимым занятием. Гитары были его страстью и его билетом из неизвестности. Но все изменила одна песня. Теперь они напоминали ему о том, что он никогда не вернет свою невинность.
- Что, я не могу достойно встретить смерть? – ярость поглощала его.
Он даже не мог совершить самоубийство без музыкального сопровождения. Трясущейся рукой он взял одну из гитар. Куски дерева валялись повсюду. Он пристально рассматривал гитару. Она уже была сломана, но еще не до конца. Он поднял остатки и бросил их в стеклянную дверь. Майне вышел на балкон. Небольшая толпа окружила его шикарный автомобиль.
- Кто-нибудь хочет автограф? – спросил Майне, выбрасывая остатки гитары.
- Ах, подождите минутку, у меня есть для вас еще один подарок! – выкрикнул он и побежал в комнату.
Его ноги наступили на сигарету, про которую он забыл. Она тлела на тонком ковре. Майне выхватил из сейфа пригоршню тысячных купюр и вернулся на балкон, пока толпа не разбрелась.
- Не говорите, что я вам ничего не дал, - крикнул Майне, разбрасывая деньги.
Несколько осторожных зевак отошли в сторону, но как только увидели, что это конфетти состояло из денежных купюр, сразу побежали их хватать. Майне помахал им рукой и скрылся.
Осталась одна гитара.
Майне уставился на нее, завороженный ее красивыми переливами красок. Это название – «Яркие солнечные лучи» - подходило ей. Красные, оранжевые и желтые цвета обволакивали ее корпус. Один ее золотой вид оживил Майне. Из всех гитар он отдавал ей предпочтение. Именно ее он купил первой, когда «Suicide Shift» подписали контракт со звукозаписывающей компанией. Так Майне вознаградил себя. Играя на ней, он сочинил музыку к песне «Без тебя». Осторожно, с уважением, он поднял ее. Майне сел на пол. В глубине души, он был рад, что не сломал ее. Его руки болели, но он хотел играть. Из рук сочилась кровь и пачкала гитару. Очарованный Майне смотрел на музыкальный инструмент. Как бы он ни был пьян. Пальцы никогда не подводили его, и любимая гитара всегда подчинялась его игре. Он играл что-то из Хендрикса. Вдруг Майне остановился. Что-то взволновало его, и он не мог продолжать. Он смутно вспомнил отрывок из песни «Без тебя». Сделав глубокий вдох, Майне немного успокоился. Такой миллионер, как Майне Мэнн, не мог представить, что заплачет. Настоящее имя Майне было Стивен Мэйнард Мэндрайч, талантливый ребенок, который умел играть на струнах. Он стал исполнять свой любимый рифф «Don’t Believe a Word» , песню Фин Лиззи. Даже расстроенная гитара не мешала ему слышать звук. Он отыграл последнюю ноту, и задумался. Когда-то он любил держать этот инструмент в своих руках. Ему нравилось рождать звуки этого инструмента. И вспомнил, что так же сильно любил Элизабет. Он быстро поднялся и отбросил гитару. Она с грохотом приземлилась.
Майне смотрел на гитару и думал об Элизабет. Только этот инструмент и Элизабет доставляли ему наслаждение, но он никогда не мог должным образом выразить свою благодарность. Он никогда не говорил Элизабет, какие чувства она рождала в нем, никогда не говорил, как сильно любит ее, затем написал эту песню, которая только подтвердила, что он должен был держать свой рот на замке. По крайней мере, Элизабет была бы жива. Но эта песня была так прекрасна, что он захотел сыграть ее для Элизабет. Пусть она умерла, он мог спеть ее душе. Он хотел играть, но боялся дотронуться до гитары.
Затем Майне нашел альтернативу. Он допил остатки виски. Бутылка тихо выскользнула из его рук. Очень пьяный, охваченный наркотическим угаром, Майне, шатаясь, подошел к пианино. От тлеющей сигареты в спальне загорелся ковер и одеяло, набитое гусиным пухом. Одеяло мгновенно вспыхнуло, и пламя быстро распространилось по всей спальне.
Неважно, насколько Майне был несчастлив, о такой жизни, как у него, многие могли только мечтать. Он принадлежал к элите рок-н-ролла, он был героем, но это были сплошные иллюзии. Сейчас он истощил себя, и все потеряло смысл. Будто колючки опутали его сердце - в первый раз за долгое время он почувствовал себя живым. Майне душил свою духовность наркотиками. Он гробил свое здоровье и профессионализм пороками. Он ослеплял себя, потому что боялся увидеть свое предназначение, смысл своей жизни, боялся быть честным с самим собой. Майне мог посмотреть правде в лицо, только когда занимался музыкой. Он нежно нажимал гладкие клавиши пианино, из-под его пальцев рождалась мелодия. Несмотря на боль в руках, Майне продолжал играть. Он играл для Элизабет и всех остальных ангелов. С каждым звуком его боль немного стихала. Играя, Майне соединялся с мелодией в единое целое.
Сильно потея, Майне чувствовал какое-то движение у себя за спиной. Он пытался игнорировать этот шум как можно дольше. Наконец, он повернулся и увидел огромные языки пламени в спальне. Сначала он подумал, что это галлюцинация, но пламя обжигало по-настоящему, подтягиваясь в его сторону. Его любимая гитара уже почти сгорела. Он хотел ее спасти, но не мог. Майне решил не прерывать игру. Ведь Элизабет слушала. Майне нажимал клавиши пианино, и они пачкались от крови. Он не обращал внимания на маленькие красные пятна, скользя по ним своими длинными пальцами. Вены на предплечьях вздулись, по лицу катился пот. Все, чего он хотел в жизни, это играть, как сейчас. Он выпускал на волю своих демонов. Майне набрался мужества и грубым голосом запел «Без тебя». Огонь гигантской волной захватил тонкий ковровый настил, подобравшись к пианино. Майне это не волновало. Он не закричал и не прекратил игру, когда пламя охватило всю квартиру.
Конец

---
Do You know where the fuck You are? You're in the jungle, baby. Wake up! Time to di-eeeeeeeee!
Artix
Гость

Ссылка

Разборка Дождя по каплям... :biggrin:
http://novembersuede.blogspot.com/2008_03_01_archive.html
Glamster
Долгожитель форума
Rock n Roll to everyone
Glamster
Откуда: Minsk
Всего сообщений: 259
Рейтинг пользователя: 13


Ссылка


Дата регистрации на форуме:
3 авг. 2009
для меня там 2 классных момента: когда Слэш хлопает себя по карманам (забыл кольца) и Дафф подставляет ему мезинец с кольцами и финалный кадр, когда Стефани бросает свадебный букет, и он, перелетая, подает на ее могилу.....как дождь смывает краску с букета роз

---
your face, your ass...what's difference??
Безобразная Эльза
Начинающий

Безобразная Эльза
Откуда: Челябинск
Всего сообщений: 38
Рейтинг пользователя: 2


Ссылка


Дата регистрации на форуме:
27 авг. 2009

Tany GNR написал:
[q]
и в правду зеркало
[/q]


А в каком смысле зеркало и я чет не вкурила за чем? :(
Безобразная Эльза
Начинающий

Безобразная Эльза
Откуда: Челябинск
Всего сообщений: 38
Рейтинг пользователя: 2


Ссылка


Дата регистрации на форуме:
27 авг. 2009

Glamster написал:
[q]
для меня там 2 классных момента: когда Слэш хлопает себя по карманам (забыл кольца) и Дафф подставляет ему мезинец с кольцами и финалный кадр, когда Стефани бросает свадебный букет, и он, перелетая, подает на ее могилу.....как дождь смывает краску с букета роз
[/q]


Да! Вот это самые зашибенские мометнты! :thumbup:
tany gnr
Долгожитель форума

tany gnr
Всего сообщений: 2602
Рейтинг пользователя: 191


Ссылка


Дата регистрации на форуме:
3 авг. 2009

Безобразная Эльза написал:
[q]
А в каком смысле зеркало и я чет не вкурила за чем?
[/q]

видимо для того,что другая часть лица обезображена :pardon:
KG-Rose
Долгожитель форума

KG-Rose
Откуда: Paradise City
Всего сообщений: 1300
Рейтинг пользователя: 107


Ссылка


Дата регистрации на форуме:
22 фев. 2009
Несовсем понятно и насчет похорон главной героини. Читал, что римская-католическая как и русская православная церковь накладывает жесткие ограничения на обряд погребения самоубийц, в частности их вроде не отпевают в церкви.

---
Do You know where the fuck You are? You're in the jungle, baby. Wake up! Time to di-eeeeeeeee!
KG-Rose
Долгожитель форума

KG-Rose
Откуда: Paradise City
Всего сообщений: 1300
Рейтинг пользователя: 107


Ссылка


Дата регистрации на форуме:
22 фев. 2009
Свадебное платье на Стефи ниче так :cool:

---
Do You know where the fuck You are? You're in the jungle, baby. Wake up! Time to di-eeeeeeeee!
tany gnr
Долгожитель форума

tany gnr
Всего сообщений: 2602
Рейтинг пользователя: 191


Ссылка


Дата регистрации на форуме:
3 авг. 2009
я о таком мечтала :redface:
KG-Rose написал:
[q]

Свадебное платье на Стефи ниче так
[/q]

Artix
Гость

Ссылка

..пипец.....вы что серьезно?... :biggrin: ...эт так можно защитить диссертацию по кафедре "Общего идиотизма" на тему: "Влияние зеркала и спектрального анализа на рожу Сеймур в клипе "Новембер Рэйн", а также об ошибках режисуры данного произведения с точки зрения догматов римско-католической, а также русской православной церквей и кафедры ботаники МГУ".... :biggrin:
Ответить  Новая тема  
<<Назад  Вперед>>Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
Печать
Guns N' Roses fans »   Официальные релизы группы Guns N' Roses »   Любимый момент в клипе November Rain
RSS
Отправка сообщения
Введите ваш логин:   Зарегистрироваться
Введите ваш пароль:   Забыли?
Заголовок сообщения:
Текст сообщения:

Использование HTML запрещено
Автоматическая детранслитерация выключена

Защитный код (введите цифры, которые вы видите на картинке справа): Включите графику, чтобы увидеть код
Опции отправки:
BoardCode

 

1 посетитель просмотрел эту тему за последние 15 минут
В том числе: 1 гость, 0 скрытых пользователей

Последние RSS
Роуи Чалмерс единственный, который, как мне известно, мог бы кое-что расска
Разница заключалась в том, что путешествие Вайолетт и Гилберта длилось два года,
Нет уж, мягко, но решительно отказался Джесс. Мама поддерживала эти честолюбив
Слэш. Интервью
Играй как Слэш - 4

Самые активные 5 тем RSS
Guns N' Roses news
Нет уж, мягко, но решительно отказался Джесс. Мама поддерживала эти честолюбив
Разница заключалась в том, что путешествие Вайолетт и Гилберта длилось два года,
Роуи Чалмерс единственный, который, как мне известно, мог бы кое-что расска
Motley Crue